Быть или не быть (1942)

Создатель фильма Эрнст Любич, сам бежавший от нацистов из Германии, вложил в эту работу не только комические сцены, но и очень острую для 1942 года сатиру на тоталитарный режим, его чиновников и их абсурдные правила. Действие разворачивается в Варшаве накануне немецкой оккупации, в театре, где работают супруги Йосиф и Мария Тура — яркие звезды местной сцены, чьи выступления всегда собирают полные залы. Режиссерская труппа готовит антинацистскую пьесу, но цензоры запрещают ее показ, и артистам приходится в срочном порядке ставить «Гамлета» Шекспира, в котором Йосиф Тура играет главную роль. Одна из представлений проходит с неожиданным осложнением: во время культового монолога «Быть или не быть» из зала уходит молодой летчик, который за несколько минут до этого передал Марии важное сообщение от польского подполья. От зрителей не укрылось, что уход произошел в самый ответственный момент выступления Йосифа, который чрезвычайно тщеславен и очень переживает из-за срыва. Вскоре выясняется, что фраза из монолога Гамлета была секретным паролем, по которому летчик должен был встретиться с Марией, которая помогает подпольщикам скрываться от гестапо. Чтобы спасти жену и молодого офицера, Йосиф вынужден включить находчивость, которая раньше проявлялась только на сцене: он притворяется гестаповским офицером, переодевается в форму, подделывает документы и втягивается в череду абсурдных ситуаций, в которых ему приходится обманывать высокопоставленных нацистов, изображать из себя жестокого сотрудника гестапо и одновременно прятать подпольщиков прямо под носом у преследователей. Комедийные сцены с переодеваниями и двусмысленными репликами не теряют живости даже сегодня, а игра Чарльза Лоутона в роли тщеславного, но отважного актера и Кэрол Ломбард в роли его жены, которая рискует собой ради помощи подполью, делает образы героев особенно запоминающимися. Фильм вошел в золотой фонд мирового кинематографа, его включили в Национальный реестр фильмов США как объект, имеющий особое культурное значение, а острота сатиры на тоталитаризм и абсурд любой оккупации остается актуальной и в XXI веке.