Два десятилетия наёмничества оставили у него глубокие шрамы, не только физические, но и душевные: он привык, что мир делится на врагов и союзников, что любая проблема решается силой или хитростью, а не разговорами. Когда он возвращается домой, кажется, что самое сложное уже позади — но нет, обычная жизнь оказывается куда сложнее любой военной кампании.
